6f851985

Голосовский Сергей - Идущий К Свету



ГОЛОСОВСКИЙ СЕРГЕЙ
  ИДУЩИЙ К СВЕТУ
  
  
  Памяти Е. С. Топалера
  
  Когда предвечное цунами
  Вскипало млечною рекой,
  Господь простёрся над волнами,
  Смирив эфир, Бог есть покой!
  
  Во взрывах новых и сверхновых
  Родилось все, что есть вокруг,
  Начало мира. Бог есть слово,
  В котором слитны мысль и звук!
  
  И Он разъял своею властью
  Свой первый луч и создал цвет,
  В сиянье радуг Бог есть счастье!
  Во тьме Вселенной Бог есть свет!
  
  Страшась и боли, и разлуки,
  Рождаясь и сходя во тьму,
  Познали твари: Бог есть мука
  И оправдание всему!
  
  Творец Вселенной свыше меры
  Дал волю разуму, спеша
  Сокрыться сам, ведь Бог есть вера,
  Коль в Бога верует душа!
  
  И послан Дух в пространства праха,
  Во прах стремящегося вновь,
  Чтобы, бежав земного страха,
  Познать одно: Бог есть любовь!
  
  
  Западные ворота средневекового Иерусалима. Раннее утро. Крепостные стены вечного города кажутся почти черными на фоне неба, озаренного восходящим светилом.

Ворота уже открыты, и в них вливается поток конных и пеших людей. Особенно много осликов, навьюченных тюками со всяческим скарбом или запряженных в повозки, груженные овощами, фруктами, кувшинами с оливковым маслом и прочей снедью. За воротами поток из людей и животных растекается ручейками по узеньким улочкам, а слышный издалека гомон толпы уже воспринимается как отдельные звуки: цокот копыт по брусчатке, понукания возничих и их шумное, но беззлобное переругивание между собой и с зазевавшимися пешеходами.
  По одной из таких улочек быстрым легким шагом идет красиво и даже изысканно одетый араб. На вид ему за сорок пять, и седина уже тронула его черные, чуть волнистые волосы, выбивающиеся из-под малахитово-зеленого тюрбана.

Черное одеяние из дорогого сукна плотно облегает его плечи и торс, но, свободное внизу, не сковывает шаг. Широкие рукава до половины закрывают кисти рук; незнакомец держит четки в форме шариков одинакового размера, выточенных из эйлатского камня.

Он идет размашистым шагом, едва заметно шевеля губами и перебирая четки. Его лицо бесстрастно, немигающий взор устремлен вперед и неизменен, как у слепца, следующего по давно проложенному ежедневному маршруту, на котором и каждая яма, и каждый камень известны и непреложны.
  Путь араба лежит в мечеть, маленькую и неприметную среди подобных ей уродливых каменных построек. Он входит внутрь, оставив на пороге дорогие туфли из мягкой телячьей кожи, и опускается на колени возле одной из колонн, в укромном месте, подальше от прохода.

Черные глаза его вспыхивают безумным огнем. Медленно раскачиваясь, он начинает шептать по-арабски слова молитвы. Ив голосе, и в лице его, и в руках во всей его раскачивающейся фигуре проглядывают искренность и неподдельная боль.
  Господи! Аллах всемогущий! Ниспошли мне покой! Дай обновиться душе моей! Дай мне рождение в смерти!

Дай мне уйти, чтобы вернуться! Укрепи душевные силы мои! О, Аллах!..
  * * *
  В маленьком провинциальном городке, находящемся в Вологодской области, в начале девяностых годов после восьмидесятилетнего перерыва возобновил свое существование монастырь молчальников. За годы советской власти вся территория величественного белокаменного кремля пришла в крайнее запустение. Церковные здания, больница, кельи монахов все это к моменту возвращения прежним владельцам являло собой грустное зрелище. Вмеру сил и средств молчаливое братство принялось восстанавливать обитель, стараясь при этом как можно меньше общаться с обитателями м



Назад