6f851985

Голосовский Сергей - Апокриф От Соседа



ГОЛОСОВСКИЙ СЕРГЕЙ
  АПОКРИФ ОТ СОСЕДА
  
  
  
  Многие скажут мне в тот день: "Господи! Господи! не от твоего ли имени мы пророчествовали? И не твоим ли именем бесов изгоняли? и не твоим ли именем многие чудеса творили?" И тогда объявлю им: "Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие."
  
   Евангелие от Матфея 7, 22-23
  
  
  В начале мира было слово Бога,
  И до начала не было начал,
  И мира не было, и не было ни слога,
  Ни буквы даже, и Господь молчал.
  
  О как же мы несчастны и убоги!
  В нелепых, злых, уродливых мирах
  Сгорают нами же придуманные боги
  На нами же разложенных кострах.
  
  Ни хлеб испечь, ни отварить коренья;
  Сырая падаль - тошнотворный пир! -
  Лишь для того горят последние поленья,
  Чтоб стал золой солгавший нам кумир.
  
  Мы вновь отринем мудрые вериги,
  Мы не падем перед Всевышним ниц.
  И нам не обрести в скрижалях вечной книги
  Почетный плен пергаментных страниц.
  
  В который раз незрячий рай увидел,
  Где ждет несчастных адских врат капкан,
  Опять возносится над вечным храмом идол
  И в жертву крови жаждет истукан!
  
  В конце концов, как тягостное бремя,
  Он скинет прочь материи клубок.
  Замолкнет снова он и остановит время,
  Единый наш, наш одинокий Бог!
  
  
  Прошло ровно десять лет со дня трагической гибели Алексея Матвеевича Феофанова, и настало время мне выполнить его последнюю волю.
  Обстоятельства его смерти были странными и почти мистическими. Мы были просто соседями. Два одиноких, старых, можно сказать, человека, мы жили в большой запущенной квартире неподалеку от Савеловского вокзала в Москве.

Алексей Матвеевич был там старожилом, получив свою комнату еще в середине пятидесятых, а я в восемьдесят третьем году поменялся из подмосковных Химок, где у меня была своя однокомнатная квартира на пятом этаже хрущевского дома. Но с моими больными ногами мне стало тяжело и подниматься на пятый этаж без лифта, и ездить по полтора часа на работу в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта, в котором я долгие годы преподавал теоретическую механику.
  Мы с Алексеем Матвеевичем были нетипичными соседями. Мы не только не подсыпали друг другу в кастрюли соль, но частенько попивали вдвоем чаек на кухне, с удовольствием общаясь между собой, а порой и засиживаясь до глубокой ночи. Нам было хорошо и спокойно вдвоем.

Еще две комнаты в нашей квартире практически всегда пустовали, они были опечатаны домоуправлением, как аварийные, а весь дом грозились из года в год поставить на капитальный ремонт с выселением. Как Алексей Матвеевич, так и я очень боялись этого: такое выселение означало бы для нас переезд в какую-нибудь новостройку на окраине Москвы. Даже сами названия районов - Братеево, Жулебино, Бибирево - вызывали у нас решительное неприятие.
  Оба мы с соседом работали близко от дома - я, как уже былосказано выше в МИИТе, а онв издательстве "Молодая Гвардия" на Сущевской улице. Мы уже строили планы, как будем менять свое будущее жилье назад на район Новослободской и снова попытаемся поселиться вместе.
  Но судьба нас хранила, и власти так и не нашли денег на ремонт и переселение. Только четыре года назад какой-то "новый русский" весь в золотых цепях, крестах и перстнях с каменьями приобрел целиком эту коммуналку, а мне, единственному обитателю, купил однокомнатную квартиру в почти что новом доме рядышком, в Тихвинском переулке. И я благодарен судьбе, что закат своей жизни встречаю в тепле и уюте, но... чувство тоски



Назад